Эта поездка должна была состояться год назад. Были куплены билеты, забронировано жильё, но случилось непредвиденное – внезапная командировка мужа, из тех, которые очень важны и неотменяемы. Пришлось всё сдать и ждать следующей весны. Потому что очень хотелось увидеть весеннюю Италию, а заодно хоть раз сбежать от техносферно-природной патологии под названием март в Москве. Московская весна становится с каждым годом всё короче, но всё же три фазы в ней сохраняются: лица дворников-гастарбайтеров светлеют; ветер начинает пахнуть не только бензином; на подоконниках неумолимо встают шеренги помидоров.

Оказывается, в Италии нет даже этого. У рубильника итальянской весны есть только два положения – «вкл» и «выкл». Просто однажды ночью кто-то переключает рычаг и утром можно убрать в шкаф меховое пальто и достать легкое платье. Мы приехали в первый день итальянского тепла и, за небольшим исключением, провезли его с собой по всему сапожку.

Помимо этого, весна – единственная возможность посмотреть итальянский юг. Лето там слишком жаркое, а осенью на море серо и тоскливо. А ещё на юге Италии сосредоточено множество святынь раннего христианства, поэтому в этот раз мы отправились за звездой пилигрима.

Кампания

Признаться, я не слишком люблю руины. Мне от них грустно. И мне смешно смотреть на людей, которые глубокомысленно пялятся на серые каменные пни, бывшие когда-то белыми колоннами, и вдруг их лица светлеют, взгляд загорается - они УВИДЕЛИ! Каждый что-то видит по-своему, но беда в том, что никто и никогда не сможет увидеть, как же всё было на самом деле. А если на руинах вместе с тобой топчется толпа народа с бутылками кока-колы, то это уже совсем бред. Но в основном нам очень повезло в этот раз - все точки интереса (кроме пасхального Рима), были изучены нами в одиночестве – несезон.

Загрузившись в римском аэропорту в свой Renault Megane, мы вылезли из него уже на земле Кампании, в Санта-Мария-Капуя-Ветере. Именно этот город был когда-то той Капуей, которая открыла ворота Ганнибалу, чем и заслужила римскую опалу. Амфитеатр в Санта-Мария-Капуя-Ветере – второй после Колизея по размеру и ещё более древний. Здесь вспыхнула искра, породившая огонь восстания, которое возглавил Спартак.

Туристические дороги обходят старую Капую, это сонный провинциальный город. Обежав кругом единственное строение, отдалённо напоминающее административное помещение, мы выловили двоих пожилых синьоров в пыльных пальто. Касса? Да, это здесь. Сколько стоит? Пять евро на четверых. Нет, с двадцати сдачи не будет. Тогда вам скидка, идите за два-пятьдесят (всё, что мы наскребли мелочью). Даже как-то неловко.

Стены арены лишь местами пережили свой возраст, но подземные помещения сохранились почти в первозданном виде. Где-то в одной из этих каменных клетушек Спартак ожидал своего поединка, по этому коридору он шел на арену, по той же лесенке, где я сейчас стою … Ух! Именно в Капуе стало понятно, что в Колизей мы не пойдём. Незачем.

Возможно, амфитеатр в Капуе постигла лучшая участь, чем его римского собрата. Время милосердно приняло его в свои объятья, а корыстные люди не штукатурят морщины, дабы обеспечить товарный вид. Любопытные лианки, пробравшиеся из верхнего мира, робко льнут к обветренным стенам. Тишину подземелья нарушает лишь звук капающей воды в сумрачных проходах, да дикие голуби, что, срываясь с насиженных мест, разбивают тишину ударами крыльев…

В Капуе забили машину продуктами из гипермаркета (нас ждали апартаменты, а не отель), и быстренько домчали до своего жилища на прекрасном побережье Салернского залива. Чудное это было местечко! Адрес был – Равелло, но реально - дом, втиснутый в скалу, находился у подножия лестницы, ведущей в Равелло из Минори. Чтобы попасть в квартиру, и тем более в гараж, надо было виртуозно уворачиваться от машин, идущих по единственной на амальфитанском побережье автомобильной дороге. А из окна было видно виллу Руфоло.

По поводу дороги можно поспорить, но, на мой взгляд, когда синий рейсовый автобус ревет иерихонской трубой на слепом повороте точно у вас под окном в семь утра, это придает вашей жизни непередаваемый амальфитанский колорит.

Костьера Амальфитана – побережье от Сорренто до Салерно – еще один яркий, шумный, ароматный кусочек Италии. До Неаполя мы не добрались, да не очень и хотели, поэтому для нас лимоновое сердце Кампании бьётся теперь именно на берегу Салернского залива.

Равелло. Красота, безмятежность, созерцание, покой… В общем-то это как раз и не характерно для Кампании, но тем не менее Равелло - прекрасный символ этого берега. Роскошь времени, в котором никто не торопился.

В Равелло мы поднимались пешком – чудесная прогулка в 2000 ступеней на высоту 350 метров сквозь лимонные сады, особенно если учесть, что официально лестница была закрыта из-за ремонта, и кроме нас там никого не было. Решаясь на этот подъём, стоит свериться со своими возможностями и самочувствием: не то чтобы он был тяжёл, но по горной тропе идти гораздо приятнее, чем по каменным ступеням, особенно вниз – колени потом дрожали мелкой противной дрожью.

Атмосфера вилл Руфоло и Чимброне заставляет философствовать всех без исключения, даже наши дети пустились в рассуждения, каких мы прежде от них не слыхали.

На память о Равелло мы купили в керамической мастерской подставку под торт с ножом и лопаткой, разрисованные лимончиковым узором –обрамление для моих тортиков.

Городки Costiera Amalfitana – Амальфи, Атрани, Прайано, Позитано, Минори, Майори, Четара, Вьетри-суль-Маре. В общем-то, они все похожи. Если у вас две недели отпуска на этом берегу, то стоит погулять в каждом, чтобы найти его изюминку, разыскать эксклюзивные магазинчики и кафешки. Летом, когда есть возможность передвигаться на катере, это будет приятным мероприятием.

Весной катера не ходят, и остается автомобиль или автобус. Даже представить себе не могу ощущения едущих в автобусе – серпантин, пропасть и невозможность остановиться, когда вас затошнит. Автомобиль едет по той же дороге, но всё же дает возможность перемещаться с остановками – от одной обзорной площадки до другой. Поэтому, несмотря на небольшие расстояния, по этому берегу особенно не покатаешься. Правда, Майори и Минори, а также Амальфи и Атрани – парные городки. Если вы нашли парковку в одном из них, до второго без труда дойдёте пешком, обогнув скалу.

Первым делом мы поехали в Амальфи. И где там помещалась Амальфитанская республика? Совсем мало места.

Кафедральный собор Андрея Первозванного – «апостола Руси» - строился с 9 по 19 век. Мощи Святого Андрея был привезены в 1208 году после взятия крестоносцами Константинополя.

Находятся они в крипте, в «Райском дворике» (налево от главного входа). Наконец-то, и мой муж посетил своего небесного покровителя, а то он один в нашей семье оставался обделенным в этом отношении.

До Сорренто доехали в муках укачивания. И всё ради моей мечты посетить тамошний музей интарсии – инкрустации по дереву. Разумеется, в солнечный весенний день в тёмных залах кроме нас не было ни одного человека. Поэтому я получила возможность провести время тет-а-тет с произведениями волшебного мастерства. Потрясающие вещи, впитавшие столько тепла души и рук их создателей, что и рук-то тех уже давно нет, а тепло все идёт и идёт… В Сорренто мы ели незабываемые тирамису и пиццу.

Ну, и конечно затарились ядрёным цитрусовым алкоголем. Чрезвычайно специфическая вещь, ну если только в качестве дижестивчика после неприличного обжорства…

Салерно заканчивает Амальфитанское побережье. По духу он уже совсем другой – на нём заметна печать небогатого итальянского юга. Облезлость стен Салерно неживописна, еда в кафе – безвкусна, а лица прохожих не по-итальянски озабоченны.

Кафедральный собор Салерно – Сан-Маттео заключает в своей крипте мощи другого апостола – Матфея. Левий Матфей, мытарь (сборщик податей) до встречи с Христом, считается покровителем всех «финансовых» профессий, только вот «оставь все и следуй за мной…» вряд ли подходит под жизненное кредо налоговиков и таможенников.

Собор – образец норманно-арабской архитектуры, начавший строиться по инициативе Роберта Гвискара в 1076 году, сильно пострадал при высадке «союзников» во Вторую Мировую.

Барельефы и византийские мозаики в соборе очень впечатляют.

Самой южной точкой Кампании для нас была древняя Посейдония (Пестум) – кусочек Древней Греции на земле Италии. И, хотя для меня красивейшим из греческих творений навсегда останется храм Посейдона в лучах заката на мысе Сунион, храмы Пестума дают очень хорошее представление о древнегреческой архитектуре. Более того, в музее Пестума имеются уникальные образцы греческой монументальной живописи, не сохранившейся больше нигде.

Безусловно, побывать около вулкана и не забраться к кальдере было невозможно. Дорога к Везувию начинается от местечка Торре-дель-Греко и заканчивается в ста метрах по вертикали от кратера. Подъёмчик ерундовый, только идти по кусочкам вулканической пемзы неудобно. В кратер не залезешь, но можно видеть, как из стен местами курится дымок. С вершины Везувия видно Неаполь, Капри и Искью.

Если знать, куда смотреть, то можно увидеть и то, что осталось от Помпеи. Сначала я не хотела туда ехать, видимо, картина Брюллова в детстве произвела на меня слишком сильное впечатление, и моё воображение рисовало, что там я увижу не то, как люди жили, а то, как они умерли. На деле все оказалось иначе. Первое, что вас встречает в Помпеях, и затем всюду сопровождает, это надпись «POMPEI VIVA».

И действительно, кажется, будто ещё звучит в этих двориках эхо голосов, теплый плеск воды в бассейне, ещё не растаял запах людей, спешащих по этим улицам… Они зачем-то ушли, может, на общее собрание, и вот-вот вернутся, уже идут, сейчас уже зашлёпают сандалии по древней мостовой…

А вдалеке невинно дремлет гора, горячее дыхание которой навсегда остановило время на этих улицах.

Natalia Berezina
2013