Об Энгадине рассказывать затруднительно. Нет там достопримечательностей, на которые можно накинуть лассо познавательного интереса, а потом анализировать, сравнивать, обобщать… В Энгадине нечего вносить в список ЮНЕСКО, да и незачем. Жители ее собственными силами прекрасно справляются с задачей «сохранить для потомков». Энгадина – это феномен. Как и Валле-д`Аоста. Нечто, полностью выпадающее из стереотипной картины страны и региона. Но если мультикультурный облик Валле-д`Аосты сложился за 25 веков движения по ее дорогам разнообразных племен и народов, то лицо Энгадины – также результат географического положения, но положения, наоборот, крайне обособленного. Как пятьсот лет назад в узкой долине с суровым климатом практически нечем было заниматься, так и сейчас ее склоны не стали более пологими, земли - плодородными, а для транзита существуют более удобные и доступные пути.

Путешествуя по разным местам, всегда полуосознанно расставляешь их в соответствие с градацией: можно было не ездить; посмотрели и ладно; хорошо, что добрались; здорово, когда-нибудь вернемся; вернемся обязательно. Первых, к счастью, мало. Но и последних немного. Наверное, тоже - к счастью, нельзя же все время крутиться на одном месте. Но одного беглого взгляда на Энгадину позапрошлым летом хватило, чтобы «зацепиться». И вернуться.

Летели до Мюнхена. Очень удобный рейс. «Ветер был попутный». В девять вылетели из Москвы, в девять пятнадцать сели в Мюнхене. Ну, гутен морген, родина третьего рейха. Специально я бы сюда не поехала, но раз уж так сложилось, то банально «обаварились» - Обераммергау по пути в Швейцарию, Нойшванштайн – на обратной дороге. Что сказать? Японцев много. Людвиг был ненормальный, но зачем же было его топить? Еда вкусная, но на это меня не купишь. Ночь провели в домике в Швангау – крахмальные занавесочки на окнах, не очень приличные картинки в спальне. Остаюсь при своем мнении.

Альпы кантона Граубюнден называются Ретийскими. Племя ретов, чьё происхождение точно не установлено, пришло сюда в V веке до н.э. В 15 году н.э. реты подчинились римлянам, прибавившим к своей империи провинцию Реция (Raetia Prima). За 400 лет римского владычества язык ретов смешался с латынью. После римлян пришли алеманы со своим германским диалектом. Так возник четвертый официальный язык Швейцарии – ретороманский или романш. Он использует орфографию итальянского языка, дополненную элементами немецкой графики для передачи шумных согласных. Существует пять диалектов романша, на них издается литература, вещает радиоканал и осуществляется начальное образование в школах. Но носителей языка – их тоже называют романшами – немного, 50 тысяч во всей Швейцарии. Еще с IX века теснимый немецким языком, романш наиболее цепко держится именно в Энгадине, укрепляя этническое самосознание местного населения.

Долина Энгадина – это долина реки Инн (Эн на ретороманском). Она делится на Энгадину верхнюю – Оберэнгадин или Engiadin`Ota и нижнюю – Унтерэнгадин или Engiadina Bassa. На романше произносится «Энджидина». Начинаясь у Пассо Малойя, Эн течет по Граубюндену и Австрии, а затем впадает в Дунай. Энгадина Ота известна всем – там находится Best of the Alps Санкт-Мориц – самый дорогой курорт в Альпах. Энгадина Басса гораздо скромнее, ее главный городок Скуоль далеко не так популярен, что избавило его от ламборджини и поло на снегу, и сделало нижнюю Энгадину местом, привлекательным для любителей тишины, природы и национального колорита.

О достоинствах летнего отдыха в Энгадине могу только догадываться, а вот зима порадует лыжников 80-ю километрами трасс, некатающихся – пешеходными дорожками такой же протяженности, фантастическими трассами для беговых лыж и трехкилометровым санным спуском. И этим достоинства Скуоля не исчерпываются. В уютном термальном центре «Engadina Bad Scuol» можно лежать в бурлящей минеральной воде, подставив лицо снежинкам, падающим с черного неба или сидеть в саунах и римско-ирландских банях… Всего 25 франков за три часа.

А по всему городу бьют фонтанчики питьевой минеральной воды – четыре вида, от кучи болезней, совершенно бесплатно. Что-то у меня вышло, как в рекламе, но все это - чистая правда.

Бронируя беззвездный пансион во Фтане, я не ожидала, что будет ТАК здорово. Деревня Фтан, находясь в трех километрах от Скуоля, но на 300 метров выше его по склону, соединена со Скуолем в единую зону катания, и подъемник был в двух шагах от нашего жилища под названием «Chasa Allegra». Выбрав же проживание в Скуоле, вы, скорее всего, будете вынуждены ежедневно шагать в гору до подъемника, так как он находится в верхней точке деревни.

Из наших трехкомнатных апартаментов открывался замечательный вид, а из кухни был выход на солнечную террасу, разукрашенную сграффито.

Пейзаж за окном непрестанно менялся, но красивее всего были рассветы, когда солнце выскальзывало из-за склонов Восточных Альп, и его лучи пронизывали туман, поднимающийся с реки.

Во Фтане нет отелей, только маленький сетевой супермаркет, булочная, сыроварня и два крохотных ресторанчика, ну и info, конечно. Зато там представлен весь спектр сельскохозяйственных животных – буйволицы, «производящие» моцареллу, коровы, и, конечно же, овцы, огромное количество овец! Даже зимой эти милейшие создания все солнечное время дня проводят на воздухе, но при желании могут уйти в помещение через пластиковую бахрому вместо двери. Однако овцы предпочитают вести здоровый образ жизни и любоваться окрестными пейзажами.

А пейзажи стоят того. Умеренные и аккуратные Восточные Альпы возвышаются над ущельем Эн - глубоким, обрывистым и поросшим лесом. Узкая долина, укутанная глубокими снегами, не располагает к безмятежному времяпрепровождению. Жизнь здесь всегда была борьбой за выживание. Лесозаготовки (в небольших масштабах, конечно), животноводство да обслуживание дорог – вот, пожалуй, и все, чем сейчас могут заняться местные жители. За прошедший век активного освоения Граубюндена в долине почти ничего не изменилось, десяток деревень – те же, что и триста лет назад. Ну и обслуживание туристов. А туристов там поразительно мало. Лишь однажды я встретила женщину с фотоаппаратом.

В Скуоле раздолье для таких как я – некатающихся. Никто не посмотрит на вас как на дурака или лентяя. И даже снегоступы ни к чему. Великолепный вельвет живописных дорог ведет по Энгадине от деревни к деревне. И дорога такая подобна молчаливому экскурсоводу, она обязательно заведет вас во все самые красивые уголки. Вдоль дороги стоят приветливые голубые скамейки, где на специальном крючке висит веник, чтобы смахивать снег. Пожилые люди с палками для скандинавской ходьбы, родители с детьми в санках, женщины среднего возраста – вот основные ходоки на этих дорожках. Как и везде в горах, здороваться полагается с каждым встречным. И единственно правильным и уместным здесь будет сказать «Allegra!» - приветствие на языке романш, пожелание радости и благополучия.

Типичная отделка домов в Энгадине – сграффито и обманная живопись – тромплей. Солнечные часы, гербы, надписи, орнаменты выполнены в технике сграффито, в основном простого, когда используется лишь два цвета. На основной тон штукатурки наносится белый и по нему осуществляется резьба – процарапывание до нижнего окрашенного слоя. Местами можно найти остатки многоцветного рисунка, сохранившиеся с тех времен, когда у людей было время на неспешное строительство мостов между собой и окружающим миром. Сейчас большинство домов заботливо реставрированы, о чем говорит надпись «renova…» и год рядом с годом постройки. При реставрации проще использовать настенную живопись с эффектом «trompe-l’oeil». Но все равно получается очень здорово.

Зная латынь только по аптечным рецептам, вы заворожено пытаетесь прочитать эти надписи, понимая, что что-то за ними стоит важное, раз уж из века в век их старательно воспроизводят на фасадах домов.

Одно стихотворение повторялось в разных деревнях. Судя по слову Furtuna, это что-то типа заговора на удачу или оберега. Гугл-переводчик категорически не признает романш за латынь и не хочет его расшифровывать.

Плечом к плечу, спиной к спине, а то и лоб в лоб, защищаясь от непогоды Восточных Альп, стоят дома, которым по триста, а то и по пятьсот лет. Скольких хозяев они помнят! Скольким событиям – радостным и печальным – были свидетелями! Дома 16 и 17 веков сохранились здесь без участия историков и искусствоведов, без дотаций и налоговых льгот. Они стоят просто потому, что их хозяева не мыслят себя вне этих стен и вместе с ними вросли корнями в землю Энгадины. «Чувство ДОМА» - это, к сожалению, давно потерянное большинством из нас чувство…

Говорят, что в Энгадине 320 дней в году светит солнце, но и снега там выпадает больше, чем где-либо в Альпах, а климат холоднее. Отсюда и конструкция дверей и окон. Дверь – чтобы самому откопать себя после снегопада, а окна – чтобы терялось меньше тепла.

В свои крепкие стены дом принимал и хозяев, и работников, и телеги, и сани, и домашнюю живность. Поэтому дома такие большие и входные двери такие широкие. А животные по сей день обитают на равных правах с хозяевами, под овчарни отводится обычно первый или полуподвальный этаж, либо боковая часть дома с отдельным входом. Стены их побелены, потолки оборудованы светильниками, форточки открываются для зимнего проветривания, а сено – зеленое и душистое, будто только что с луга. Сейчас, если в доме нет скотины, на ее месте обитают железные кони.

В детской спальне у нас был шкаф с книжками, которые читают маленькие швейцарцы. Интересно было посмотреть, но больше всего впечатлила книга для тех, кто еще не умеет читать «Что мы любим на нашей земле». Не трудно догадаться, откуда идет любовь швейцарцев к своей Швейцарии. Жаль, что у наших детей нет книги с таким названием. А еще у каждого швейцарского ребенка есть две другие книжки.

Интересно было выяснить, какой сувенир можно привезти отсюда, чтобы при одном взгляде на него база данных памяти выдавала вам силуэты и запахи Энгадины. Плюшевые сурки со свистком и расписные коровьи колокольчики есть и тут, но это – общеальпийские сувениры. Оказалось, что символом Энгадины являются литературные образы - мальчик и девочка, Урсин и Флурина. «Родители» их – школьная учительница из Гуарды Селина Шонц, в 1945 году написавшая для своих учеников две книжки в стихах на романше - «Колокольчик для Урсина» и «Флурина и дикая птица», а так же известный швейцарский художник Алуа Карижье, к которому Селина обратилась с просьбой проиллюстрировать книги.

Сюжеты просты, как и сама крестьянская жизнь в Граубюндене. Но персонажи эти, такие близкие и понятные, сразу полюбились швейцарским детям. Позже книжки были переведены на другие языки и стали детским бестселлером, однако популярности «Хайди» им достичь не удалось. В Энгадине есть «маршрут Урсина» и «маршрут Флурины» - первый в Гуарде, второй во Фтане. Во время двухчасовой прогулки в горах вы идете от одного плаката, изображающего страницу книги, к другому. Текст - на швейцарском немецком и на романше. Такой маршрут одновременно и привлекает ребенка к чтению, и учит совершать маленькие восхождения. Казалось бы – чего проще?

Катающиеся в Скуоле не горнопляжничают. Для многих – это радость коротких выходных, дача в швейцарском варианте. Приехали в пятницу вечером, рано утром закупились местными булочками, йогуртом и колбасками, потом – кататься, причем не обязательно на лыжах – санные трассы не менее популярны. В воскресенье - прогулка с супервоспитанной собакой по пешеходным дорожкам, семейный обед, общение с соседями и дорога обратно в свой комфортный швейцарский полис. До следующих выходных и нового снега.

Немножко покатались по ближним и дальним окрестностям, тем более, что некоторые места хотелось навестить снова. Например, итальянскую Глоренцу. Городок в табакерке, а точнее – в римской стене. Застывший во времени, сказочно-настоящий, самодостаточный и уютный.

Вроде бы под сводами долины Мюстайр совсем зима, а вынырнули из нее, и в Глоренце уже солнце весеннее – Италия! И почему в Италии всегда другое солнце?

Монастырь в Мюстайре – Baselgia San Jon – совершенство раннего средневековья. Горы убаюкивают его в своих ладонях, поэтому там всегда сонно и тихо.

А это – фрески, включенные в список ЮНЕСКО и сам Карл Великий, основатель монастыря. А под алтарем - традиционный презепе. Бесхитростные куклы, с любовью составленные в сцену, символизирующую радость и надежду человечества вот уже третью тысячу лет.

Ездили в Арльберг, движимые единственно желанием увидеть Лех – вальцерскую деревню. Путь лежал по Австрии вдоль нашей реки Эн (Инн). Течет Инн свободно, но здесь она уже не такая темно-бирюзовая, как в Энгадине. Лех и Оберлех – курорты, где отдыхают представители европейских королевских фамилий.

Дорога туда идет через четырнадцатикилометровый арльбергский тоннель – впечатляющее сооружение. Форарльберг не понравился – почему-то возникло беспокоящее чувство неуютно замкнутого пространства. Может, сказалась дурная слава лавиноопасных мест. Сам Лех произвел впечатление пустой скорлупы, в которой нет содержимого.

О вальцерах напоминает лишь рисунок на одном из домов с надписью, подтверждающей, что деревня построена ими. И не одного вальцерского дома – штадели. Отели – только 4 и 5 звезд, народ «в лыжах» шатается днем по улицам – не протолкнешься, снег грязный и пахнет смесью духов, бензина и полироли для мебели. Если рассматривать зимний отдых в горах только с точки зрения ski и apres-ski, может, там и неплохо, но душа этого места давно уже спряталась так глубоко, что без специальных средств до нее не добраться.

Заскочили в Самнаун – вот уж глухомань! Дорога просто страшная, особенно, когда приходится разъезжаться с кем-то в корявом туннеле в горе. Как зона беспошлинной торговли Самнаун весьма скромен – только парфюм, алкоголь да часы. И в каждом магазине русские покупатели, наверное, приехавшие из Ишгля на подъемнике.

Навестили и башенку на озере Резия. И зимой здорово смотрится!

Но интереснее всего были прогулки по деревенькам самой Энгадины. Все они индивидуальны, немного различны по атмосфере и художественной концепции. Наиболее известная – Гуарда, «родина» Урсли, на фотографии – дверь «его» дома. Гуарда похожа на музей – жизнь как экспонат, все – для туристической публики.

Включая ресторанчик с высшей по швейцарскому ресторанному гиду оценкой. Гуарда прячется на высоком склоне, с дороги ее не видно и нужно подняться по серпантину, чтобы попасть в деревню.

Если вы не заметили поворот и проскочили Гуарду, то следующая за ней деревня – Ардец. Он более живой, местные жители копошатся с лопатами и граблями в своих антикварных двориках, как и их предки, только приезжают и уезжают на хороших немецких машинках.

Домик с Адамом и Евой неизменно сопровождает рассказы об Ардеце.

Собственно, Гуардой и Ардецем обычно и ограничивают знакомство с Нижней Энгадиной. И зря – самое аутентичное и живое начинается как раз дальше. По долине исправно шустрит, останавливаясь в каждой деревушке, красный поезд Ретийской железной дороги. Следующая деревня после Ардеца – наш Фтан. Чтобы попасть во Фтан, с поезда нужно сойти в Скуоле, а потом воспользоваться автобусом, либо преодолеть серпантинчик на машине, либо за полтора часа дойти по пешеходной дорожке. И вы попадаете на второй этаж долины. Даже если в Скуоле туман, во Фтане – солнце, если внизу моросит дождик, во Фтане падает снег.

Фтан поделен на две части – Гронд и Пичен (угадываются итальянские «гранде» и «пикколо»). В Гронде находятся церковь, почта, магазинчики, прокат снаряжения и рестораны, мы тоже там жили. В Пичене – аутентичные крестьянские дома с овцами, лошадьми, коровами, козами и кошками, а так же сыроварня, куда поздно вечером окрестные фермеры свозят молоко.

Можно встретить там и такого прохожего.

Если в Гронде туристы еще попадаются (там подъёмник и санный спуск), то до Пичена они не доходят и побродить там можно в тишине с какой-нибудь кошкой за компанию, разглядывая сграффито и рождественские украшения.

Напротив Фтана, но с другой стороны ущелья Эн, возвышается замок Тарасп с одноименной деревней у подножия. Строительство замка началось в 1040 году. За свою историю был он и феодальным владением, и собственностью австрийских Габсбургов, и суверенным немецким княжеством, и имуществом Швейцарской республики. Последними хозяевами были герцоги Гессен-Дармштадские. В 2003 году они решили продать замок, и с тех пор коммуна Тарасп прилагает все усилия, чтобы замок не достался частному лицу. 350 жителей местечка Тарасп собрали 1.4 миллиона франков, создали ассоциацию Фонд Chaste da Tarasp и пытаются найти спонсора либо вытрясти недостающую сумму на покупку национального достояния из других энгадинцев, кантона Граубюнден и Конфедерации.

Скуоль – самая большая и «многолюдная» деревня. Есть там и католическая, и протестантская церкви, библии на полочках – на немецком и на романше. Магазинов чуть-чуть, но имеются хороший супермаркет и музей. Вершины, под сенью которых расположен весь курорт, называются Piz Munchun (3068), Piz Nair (2967) и Piz Champatsch (2920).

Ниже по долине, довольно высоко по склону расположилась деревня Сент. В нее можно попасть и по двенадцатикилометровому лыжному спуску с самой верхней доступной для катания точки над Скуолем – Jonvrai (2179 м).

Первый раз мы попали в Сент во время снегопада и выглядела деревня сказочно. Бродя по пустым улочкам, наткнулись на хозяина маленького частного музея. Он занимался расчисткой снега возле своего домика, но, увидев фотоаппарат и живой интерес на лицах, быстро сориентировался и превратился в любезного экскурсовода. Интересно было поглядеть на энгадинские дома изнутри. Все предметы принадлежали нескольким поколениям хозяев дома. Здесь состоялся дебют моего мужа в роли переводчика с немецкого (аплодисменты), но все равно язык этот царапает мой музыкальный слух. Напоследок в крошечной кухоньке нас напоили местным травяным чаем со свежеиспеченным по старинному рецепту ореховым печеньем. Славный музейчик, очень кстати пришелся, тем более что других способов попасть внутрь этих оригинальных домиков мы так и не увидели.

Энгадина – это образец эволюции простого крестьянина родом из глухого медвежьего угла в уверенного в себе жителя богатейшей страны без потери своего «я», без гонки за мнимыми благами цивилизации. Глобальные энергетические и прочие коллапсы им не страшны, если что - затопят снова свои печи и – вперед. Дрова – рядом, сани наготове, лошадь ждет в теплой конюшне. А дома простоят еще триста лет. Спокойствие и уверенность витают в воздухе Энгадины, как нигде. Вынужденная простота превратилась здесь в стильный минимализм, а нетронутая природа предлагает поверить, что ещё не весь мир сошел с ума. Жители больших городов уже не способны жить без суеты и спешки, что становится понятно именно в таких местах. Потому и не задерживаются в Энгадине туристы, что трудно, почти невозможно снизить обороты и влиться в это неспешное бытие.

Печные дымки поднимаются вверх из-под заснеженных крыш. Провожая вас по темной улице, включаются фотофонарики у полукруглых дверей с неизменной метлой и скамеечкой. Из ресторанчика, всегда гостеприимно открытого, тянет запахами итальянской кухни. Светятся евроовчарни - их окна погаснут последними. Жизнерадостное блеяние да рычанье ратрака, полирующего трассу после немногочисленных лыжников, долго будут единственными звуками в вечерней тишине. И в урочный час зазвонит церковный колокол – спокойно и радостно, словно напоминая: благодарите Бога, ибо просить вам уже нечего…

Natalia Berezina
2013