Мне нравится моё имя. Сейчас оно не популярно, я не знаю ни одной Наташи моложе сорока. Но не-скажу-сколько-лет-назад им называли много и охотно, только в нашем первом классе нас было четыре. Назвать меня Наташей хотела мама, у папы было другое предложение, но мама была непреклонна (имела право, я считаю). Так что, когда папа пришёл в загс регистрировать новорожденную, он поступил единственно правильным образом, однако добавил свои пять копеек, записав меня через букву «и». Папа и сказал мне потом, что латинское имя «Наталия» означает «рождественская». Было ещё далеко до того дня, когда Рождество станет официальным выходным, но, благодаря сюжетам живописных полотен и голливудским мелодрамам, термин потихоньку наполнялся содержанием, тема эта стала для меня глубоко личной, а всё, что было с ней связано, стало вызывать радостный интерес. Не уверена, что помню, где и когда я впервые увидела волхвов или же прочитала о них, скорее всего, это был О. Генри. И с того дня Каспар, Мельхиор и Балтазар стали для меня почти друзьями. Экзистенциальная значимость этих персонажей заинтересовала уже гораздо позднее. К сожалению, идея собирать «коллекцию Магов», пришла мне в голову с запозданием, да и то случайно – очень уж много изображений попалось в одной из поездок по Италии, так что многое упущено, увы.

У нас с парой коллег на работе сложилась традиция рассматривать фотографии из путешествий, но не в контексте поездки как таковой, а тематически – ботанические сады, традиционная кухня, деревянные дома и т. п., дошло дело и до волхвов. Посмотрев мою подборку магов с запада, одна из коллег, страстная почитательница искусства русского, давно уже наложившая санкции на всё «тамошнее», вынесла вердикт: «а у нас волхвов нет». «Да быть такого не может» – конечно, возразила я, однако сходу припомнить ничего не смогла. Однако заданный prompt начал работать, в тему я погрузилась, быстро выяснила, что у нас «волхвов есть», только интегрированы они в сюжет Рождества, нашла у себя фотографии прошлых лет, куда волхвы попали незамеченными, сделала новые фото в специально предпринятых нами марш-бросках по родным краям, в общем, поставила шах и мат. Так вот в ходе этих изысканий мне попалась лекция по древнему западному искусству, где в контексте религиозной живописи упоминалась «Сикстинская капелла Альп». Мозг взорвало вопросом «как я могла не знать про Альпы ТАКОЕ?» В ожидании ответа поисковика я уже строила планы на отпуск. А когда выяснилось место пребывания этого чуда, то случился шок номер два – этим местом оказался… Граубюнден!!! – самая «глухая» восточная часть Швейцарии, куда нам уже давно хотелось вернуться, чтобы обстоятельно оценить инженерный гений строителей мостов, виадуков и тоннелей, превративших непригодные для жизни земли в очередной «райский уголок». Звёзды сошлись на редкость удачно – горы в изобразительном искусстве или изобразительное искусство в горах – одинаково нечастые явления, вместившие в себя самое притягательное из суетных составляющих бытия, субъективно, конечно. И, конечно же – волхвы! – я была абсолютно уверена, что «сикстинская капелла» пополнит мою коллекцию. Не задать себе вопрос «почему» в подобном случае просто неприлично, а стоит начать поиск, как открывается много интересного. Так, благодаря случайности и гугл-карте, и сложился наш маршрут, приуроченный к майским выходным.

«Via est Vita». После падения Римской империи мир замер более чем на полтысячелетия. Сеть мелких феодальных государств не только не нуждалась в дорогах, она их боялась – по дороге удобнее прийти врагу. Грузы перемещались по морю и крупным рекам, сухопутные же пути были некомфортны из-за их плохого состояния, опасности нападения разбойников и диких зверей, боевых действий на пути следования, обилия таможен, а в горах – лавин и обвалов. Горные проходы (перевалы) не функционировали большую часть года. Однако было две категории людей, для которых путешествие было важной составляющей бытия – самые богатые и самые бедные: короли и пилигримы, архиепископы и контрабандисты. Первых вынуждал перемещаться статус, требующий демонстрировать себя подданным. Вторые же вообще не уповали на власть и события земные, ибо служили другому Царю. Архиепископы навещали Папу, а контрабандисты только радовались безлюдным тропам. История человечества всегда шла, идёт и будет идти рука об руку с изменениями климата, независимо от причин этих изменений и от их характера. Похолодания приносили голод, эпидемии, конфликты и демографический кризис, потепления – новые возможности: строительство соборов, прокладку торговых путей и освоение новых земель. Средневековый климатический оптимум – с 9 по 13 век – хорошо встряхнул привядшую Европу, породив синусоиду малых, забытых «возрождений».

Ко второй половине 10 века территории Реции-Алемании и нынешней Ломбардии входили в состав баламутной Священной Римской империи, поэтому хочешь-не хочешь, а курсировать через перевалы руководству приходилось, зато и погода благоприятствовала – среднегодовая температура в Европе была на градус выше, чем сегодня. Это нам «ужас-ужас», что тают ледники и пустеют водоёмы, а тогда это открывало окно возможностей. Ну а путешествовать хочется с комфортом и поддержкой свыше, а значит, путь надо обустраивать строительством храмов и монастырей, где можно спокойно отдохнуть по дороге. Перевал Сен-Бернар в этом плане, конечно, самый впечатляющий, обитель Святого Августина на нём заложена как раз в 11 веке. Но и Ретийские Альпы предоставляют путешественникам возможность увидеть много интересного. Здесь волне большого Ренессанса не хватило энергии перехлестнуть через Альпы, романские храмы Гельвеции не были снесены или перестроены, а позже реформатский подход не благоприятствовал привнесению в атмосферу мифа о свободе и величии человека. По обе стороны границы Италия-Швейцария сохранилось много маленьких горных романских церквей и часовен, но в мае многие либо вообще закрыты, либо работают по несколько часов в неделю, хотя иногда попадается вариант «взять ключ в магазине ближайшей деревни». Наибольший интерес для нас представляли те церкви, где сохранились фрески, по большей части относящиеся уже к 14–15 векам.

А начали мы с Италии, потому как горные перевалы в любом нашем путешествии по желанности перевешивают всё остальное, виза у нас итальянская, а логистически оптимальным снова был перелёт в Венецию. Город, который предполагалось посетить по дороге в горы – Брешия. Правда, в Верону мы тоже заскочили, но исключительно за романским храмом. К Джульетте мне уже не актуально, а веронская арена была в уродливых лесах перед оперным фестивалем. В остальном на этот прекрасный город времени у нас не было, к тому же в Вероне было жарко. Так что первые волхвы были итальянскими, из Santissima Trinita in Monte Oliveto, церкви, заложенной в 1073 году. Некоторые из здешних фресок датируются 14 веком.

Брешия очень понравилась, это уже почти горный город, там зелено и прохладно. Но главные соборы Брешии входят в музейный комплекс и понедельник у них – выходной, а мы оказались там именно в этот день. Так что увидели далеко не всё, что хотели, точнее, почти ничего и не увидели. Больше всего из того, что было доступно, понравился монастырь Santissimo Corpo di Cristo. Цикл фресок в основном здании создан в 16 веке. Два «поклонения пастухов» и одно «поклонение волхвов» – я вышла оттуда не с пустыми руками.

А в трапезной находится «Тайная вечеря» Джироламо Романино.

Старый романский Дуомо был закрыт, так как имеет статус музея, а новый он и есть новый.

Далее было живописное озеро Изео, совсем не помпезное, в отличие от бóльших собратьев. Мы прокатились вдоль него и направились в горы, в городок Клюзоне, где собирались остановиться на ночь.

Расположен Клюзоне у подножия Бергамских Альп и является главным населённым пунктом долины Валь Сериана, где много всего интересного, в том числе и горные лыжи, и хайкинг. Клюзоне был выбран не случайно, это – город фресок. Самые знаменитые из них находятся над входом и внутри Oratorio dei Disciplini di San Bernardino (14 век), расположенной в комплексе с внушительной базиликой Santa Maria Assunta. Базилику я не разглядывала, у меня сложные отношения с католическими храмами. Приключилась как-то со мной забавная история. Были мы с мужем в Париже, вдвоём, это было первое и предпоследнее путешествие без детей, в дальнейшем такую глупость мы больше не практиковали. Проведя пять приятных дней в октябрьском городе, вылетать домой должны были в два часа ночи. Отель покинули как положено утром, оставив там чемодан, и отправились нагуливать километры до отъезда в аэропорт. К вечеру подустали и стали думать, где бы посидеть со смыслом. День был воскресный, а значит, самое аутентичное, что можно сделать – посетить мессу в Нотр-Дам. Мы заняли место в удобном уголке, с облегчением вытянули ноги и стали разглядывать пребывающую публику. Почему-то вся она была чернокожей, что само по себе не особо удивило, но одеты эти дамы были как на праздник в африканской деревне – тюрбаны, пестрая многослойная одежда – не, ну так нельзя … В шесть часов епископ взошёл на кафедру и грянула оглушительная музыка. Органист начал истязать свой инструмент… африканскими плясками. Как оказалось, служба была посвящена давеча почившему сенегальскому епископу. Ощущение когнитивного диссонанса, приближающегося к выходу за пределы разумного, нарастало, меня начала бить дрожь, зубы застучали. Что это было? «Флорентийский синдром» наоборот? Конечно, мы по-быстрому унесли оттуда ноги. С тех пор я посещаю храмы чужих конфессий только если они вмещают интересующие меня произведения изобразительного искусства и не во время службы. Смешно? Мне самой смешно, но всё ли мы знаем про причинно-следственные связи?

В Клюзоне приезжают, чтобы увидеть «Триумф Смерти, Пляски Смерти (Dance Macabre)» Джакомо Барлоне. Фреска считается одним из лучших изображений страшного замысловатого сюжета, порождённого средневековьем. Воспитательный посыл понятен без комментариев – все там будут, и не откупиться, каждый пройдёт в этом танце независимо от статуса и богатства. В общем, жуть.

Но процесс духовного окормления нельзя бросать на полпути, поэтому, создав у прихожанина должный депрессивный эффект, следующим этапом строгие монахи братства Disciplini вводят его в мир надежды на спасение – не тела, но души. Что даёт эту надежду, прихожанин видит, войдя внутрь оратории, где средневековый художник разместил цикл, посвящённый жизни Христа.

Конечно же, волхвы и здесь занимают своё место наряду с другими сюжетами.

Затем мы отправились на центральною площадь городка –- Piazza dell'Orologio, Часовую площадь. А называется она так потому, что в 1583 году на башне ратуши были установлены астрономические часы, спроектированные часовщиком и математиком Пьетро Фанзаго. Они до сих пор работают на оригинальном механизме и ежедневно заводятся вручную, а стрелка движется в направлении, противоположном традиционному, показывая ход нашего светила. Часы Фанзаго – одни из девяти астрономических часов, имеющихся в Италии.

Остатки росписей на стенах ратуши позволяют представить, как великолепно выглядел Клюзоне, когда все изображения были свежими, а время и человек ещё не преуспели в своей деструктивной активности. Мы бы и дальше погуляли по городку, но шёл сильный дождь, а нам предстояло преодолеть два горных перевала при непредсказуемой погоде, так что с Италией пока прощаемся.

В Тирано, на границе, останавливаемся выпить кофе, и – вперёд, теперь на очереди Швейцария, Граубюнден и виадуки.

Первый из них – спиральный виадук в Брусио. Когда мы были здесь впервые, он ремонтировался и был практически недоступен для рассмотрения. Поезда Ретийской железной дороги, в том числе и панорамный Бернина Экспресс, идущий в Тирано, делают здесь петлю, чтобы в ускоренном режиме набрать или сбросить 20 метров высоты, и сами проходят под аркой виадука. Виадук – маленький инженерный шедевр, почти произведение искусства. Наблюдая, как поезд грациозно выписывает свой зигзаг, испытываешь именно эстетическое удовольствие. Рядом даже построен отель с видом на виадук.

Едучи параллельно узкоколейке сквозь тучи, и никуда по дороге не заезжая, мы подбираемся к перевалу Бернина. Здесь ещё по-зимнему холодно, машин нет, однако этой зимой перевал вообще не закрывался. Планируя поездку, мы не были уверены, какой дорогой поедем – весной с погодой могут происходить удивительные вещи (что и случилось на обратном пути). Если бы Бернину засыпало, прокатились бы через Кьявенну и Пассо Малойю, а перевалы Шплюген и Альбула к маю так и оставались закрытыми.

На Лаго Бьянко хотели полюбоваться поездом в зимнем антураже, но не дождались и стали спускаться. Мужу пришлось отвлечься на телефонный разговор, а я вышла прогуляться в поисках цветов (нашла), и тут панорамный состав с весёлым гудком вынырнул из подоблачной долины и бодро проследовал к перевалу.

Далее наш путь лежал в верхнюю Энгадину, к Санкт-Морицу и Сильваплане, а потом – снова вверх, к перевалу Юлиер. На подъёме останавливаемся и смотрим на Сильваплану – вон на том подъёмнике мы поднимались на Пиц Корвач, чтобы погулять среди озёр.

На Юлиерпасс мы впервые, ещё один экземпляр в «коллекцию». Этим перевалом ходили ещё древние римляне, здесь были найдены их монеты и остатки колонн какого-то сооружения. Заасфальтировали перевал в 1935-1940 годах, когда вырос поток туристов на курорты Энгадины.

Очень живописен спуск с Юлиерпасс в долину Val Surses. Да ещё и солнце выглянуло, наконец-то.

И вот мы из зимней летаргии вернулись в весну, где цветут яблони с одуванчиками, пасутся коровы с колокольчиками, в общем, идёт регламентированная сельская жизнь.

Маленькие деревни Граубюндена восхищают своей выверенностью. Пару новых домов пристроили, конечно, но в целом примерно так же всё выглядело триста, а то и пятьсот лет назад. Эта деревня (Riom) входит в живописный пешеходный маршрут по долине речки Гельджии, впадающей в Альбулу, на берегу которой в деревенском домике в Альваной-Бад прямо на Альбула-штрассе мы на неделю обоснуемся для исследования красот Граубюндена. Добрались.

Разумеется, ГЛАВНОЕ в нашей программе откладывать мы не стали и на следующий день отправились в Циллис-Райшен (Zillis-Reischen), где в церкви Святого Мартина находится шедевр средневекового изобразительного искусства, позволивший назвать это небольшое здание «сикстинской капеллой Альп». В Циллис мы ехали дорогой, известной как «Viamala», «плохая» дорога, в переводе с итальянского. Дорога давно уже прекрасного качества, а «плохая» относится к природному ландшафту непреодолимого дикого ущелья, ведущего к перевалам Шплюген в направлении озера Комо и Сан-Бернардино в направлении Лугано. Оба альпийских прохода тысячу лет были связующим звеном между германским миром и Средиземноморьем, так что плоха ли дорога или хороша, но она была единственной возможностью перебраться через горы. Романский храм – это храм-крепость, но массивность конструкции не давит, а создаёт чувство защищённости от хаоса вселенной. Несмотря на малюсенькие окна, внутри светло, в солнечный день для фотографирования света хватит. Первое упоминание церкви в Циллисе относится к 831 году.

153 расписных деревянных панно периода «зрелой романики» были выполнены между 1109 и 1114 годами. Панели сохранились в первозданном виде и практически не подвергались реставрации. Выполнены изображения на загрунтованной еловой доске, стиль неизвестного автора близок к церковной книжной миниатюре. В церковной живописи цветам всегда отводилась символическая роль, красный и охра были в почёте, синий до 12 века не использовался, зелёный использовался редко, смешивание запрещалось. Белый применяли, но тут его замещает светлая доска. 900 лет назад, наверное, ещё ярче было, однако – ВПЕЧАТЛЯЕТ!!! Сюжеты – сцены Нового завета, а один ряд посвящён покровителю, Святому Мартину. Церковь реформатская, поэтому крест где-либо отсутствует в принципе. Но художник 12-го века протестантом-то точно не был, неужели ж не написал Распятие? Наверное, кальвинисты заныкали. В стоимость билета входит посещение местного музея, с него и надо начинать, поскольку там рассказывается об истории местности, истории создания церкви, и вообще о средневековом мире. На одной из инсталляций показано, что в схеме размещения панелей крест всё-таки присутствует, сюжетно объединяя часть панно, но, несмотря на схожий орнамент обрамления, логической связи мы не усмотрели.

Чтобы удобнее было разглядывать потолок, в кассе каждому выдают довольно большое зеркало с увеличительным эффектом. Голову тогда задирать не надо, но что-то лишнее появляется между тобой и картиной, я зеркалом не пользовалась. Чем больше времени отведёте на посещение, тем лучше для вашей шеи. Нам повезло, что были несезон и дождь – кроме нас в церкви так никто и не появился. Фотоаппаратом у меня не вышло сделать фото потолка целиком, тут пригодился бы коврик для пилатеса.

Рождество, Ангел, явившийся пастухам, волхвы едут, волхвы у Ирода, Поклонение, их отъезд, сон Иосифа, бегство в Египет – художник очень старался, его «библия бедных» вышла на отлично.

Тайная вечеря, моление о Чаше, суд у Пилата… всё на месте! Нижний ряд – про Святого Мартина Турского, почитаемого и Русской православной Церковью. Пришлось поискать, но я нашла – на выделенном панно изображено, как Мартин, тогда ещё римский гвардеец, отсекает мечом половину плаща, чтобы укрыть нищего.

«Поклонение волхвов». Художник не даром изучал церковные первоисточники, поэтому знал, как было дело: волхвы несут свои дары не в пещеру, событие происходит в Вифлееме, когда перепись населения уже закончилась, гостиницы освободились и Иосифу удалось разместить свою семью.

И очень большой интерес представляют панно, расположенные по периметру потолка. Мир средневекового человека, крепящийся к христианскому стабилизирующему началу, был выстроен вокруг его города или деревни, и окружён размытыми и субъективными «геофайлами» моряков и торговцев. А там, где ойкумена заканчивается, неизвестность создаёт повод вообразить ужасы. Бестиарий художник представил знатный, но в общем-то, не отвратительный, как можно наблюдать в готических вариантах, просто… чудной, что ли.

Однако край Земли далеко, мало кому доведётся его увидеть, и разве может быть место лучше того, где уже вторую тысячу лет весенний дождь поливает цветущие яблони, и запах печного дымка обещает тепло очага, ревеневый пирог и разговор о вещах, которые за тысячу лет не изменили ни своё название, ни свою суть.

После обеда мы пешком прогулялись к виадуку Ландвассер, от нашего домика до него было всего три километра по сельской грунтовой дороге. С 2011-го, когда мы были здесь проездом, место окультурили – насыпали гравий на месте стихийной парковки, поставили мангал и скамейки на площадке, где зрители ожидают появления поезда, сделали таблички-указатели. Мы планируем увидеть Ландвассер и в других ракурсах, когда не будет дождя.

На следующий день погода улучшилась, и значит, в наших планах ещё две церкви в деревне Рёзюнс (Rhäzüns) и Рейн, а точнее, целых три Рейна – Хинтеррайн, Фордеррайн и собственно Райн, вместе и поврозь. Оставив машину в Рёзюнсе, сначала мы через цветущие луга дошли до католической Kirche Sogn Gieri, церкви Святого Георгия, стоящей на лесистом холме.

Церковь датируется 900 годом, росписи в алтарной части – первой половиной 14 века, на боковых стенах – 14–15 веками. Это тоже «biblia paupera», изложение Священного Писания для тех, кто не умел читать – от сотворения мира до Страшного суда. Тут мне немножко не повезло – снаружи на створках алтаря изображена сцена поклонения волхвов, но в тот момент они были открыты.

Верхний ряд фресок над дверью – про Адама и Еву. Субтильненькими изобразил наших пращуров художник, жалостными. Вот прямо видно, что вляпались ребята. Зелёный фон сохранился там лучше, чем в нижних ярусах, и можно представить, какими яркими были и все остальные краски. Церковным скамьям 360 лет, они были установлены в 1661 году.

Но совсем без волхвов я не осталась, кроме того, тут художник покреативничал – старшему волхву разрешили подержать на коленях младенца Христа.

Прогулка к церкви впечатлила не меньше, чем сами фрески – я увидела, как шалфей растёт в природе. Дикий гораздо изящнее, чем садовые формы, но пахнет так же противно.

Возвращаемся в Рёзюнс и теперь на очереди Kirche Sogn Paul на противоположной стороне деревни, тоже католическая, и тоже глядящая с холма.

На сайте Граубюндена про неё написано немного, но сказано, что «подлинный средневековый интерьер служит пространством, где вступают в диалог произведения искусства, созданные на протяжении четырех столетий», что уж тут добавишь. Очень весёленький там потолок, и на нём изображён Святой Георгий. Этого святого очень любят швейцарцы, сцены с ним можно найти в каждой церкви.

В цикле фресок есть поклонение пастухов, но сюжеты распределены по непонятному принципу.

Волхвов нашла в виде картины.

Мы находимся рядом с ущельем Рейна. Однажды мы уже смотрели на него сверху, но с другой стороны, из Флимса, а теперь хотим спуститься вниз, потрогать водичку. Для этого прогуляемся по пешеходному маршруту. На карте находим маленькую парковку и петляющей тропинкой за полчаса доходим до берега.

Наш берег – правый по течению, на левый ведёт подвесной мост, а чуть поодаль виднеется станция. Выглядит это, как в наборе детской железной дороги, но тут всё взаправду, красный поезд несколько раз остановился рядом с нами, пока мы сидели в кафе на станции. А может, это мы побывали в игрушечной стране? Спускались по крутой тропинке, становясь всё меньше и меньше, как Алиса, а потом – в обратном порядке.

Вернувшись к машине, поехали на обозначенные на карте видовые точки. Подождали там паровозик – вишенку на торте швейцарского ландшафта.

И, что самое интересное – оттуда видно тектоническую арену Сардона (Гларнский шарьяж) – вон те зубья, выглядывающие из-за горы. Я рассказывала о нём здесь: Альпийское рондо (Часть II. От Швейцарии не зарекайся) А деревня, вероятнее всего, и есть Флимс.

Перемещаемся на вторую точку. Да, трудно представить, что когда-то Рейн сам и размыл это ущелье после оползня. Теперь река выглядит совсем невинно. Мы стоим над ущельем Фордеррайна, он рождается в верховьях хребта, разделяющего кантоны Ури и Грубюнден. А Виамала, по которой мы ездили вчера, проходит по ущелью Хинтеррайна, чей исток лежит неподалёку от перевала Сан-Бернардино на границе Граубюндена и Тичино.

В городке Таминс (Tamins) они встречаются, образуя собственно Рейн. Рождённый в Граубюндене, он заботливо обнимает Швейцарию с севера, служа ей границей с Лихтенштейном, Австрией и Германией, но в Базеле всё же прощается с родиной, становясь главной немецкой рекой. Нашей заключительной целью было найти место встречи двух Рейнов. Расположено оно неподалёку от железнодорожной станции Reichenau-Tamins, нужно пройти за станцию, спуститься к реке и пройти под железнодорожным мостом. Большой Рейн уходит здесь вправо.

Красный паровозик проходит и над этим местом. Как же без него.

Наш следующий день был посвящен … вальцерам!!! Вот такой мне достался подарок вдобавок ко всему остальному. Здесь вальцеры являются местными героями, потому как одним из путей альпийской миграции этого народа была Viamala. Из кантона Вале они шли не только в Италию – Валле-д’Аосту и Пьемонт, но и на восток. В 1270 году первые поселенцы пересекли перевал Сан-Бернардино, и кто-то остался в Рейнвальде, а другие двинулись дальше, к свой заветной цели – ещё не освоенным горным долинам с облаками, цепляющимися за близкие вершины. Тропа вальцеров – это межрегиональный маршрут под номером 35 протяжённостью 300 км от Сан-Бернардино до Бранда в австрийском Форальберге.

Так в Граубюндене образовалась вальцерская деревня – Обермуттен.

Деревня уникальна тем, что в ней находится единственная сохранившаяся вальцерская церковь. Маленький оргáн и древние скамьи – свидетели истории очень интересного народца. Там и сейчас идёт обычная жизнь, деревня полноценно функционирует, но все ли там вальцеры, узнать не представляется возможным – таблички на домах, как в долине Грессоне, не висят.

Место настолько аутентично и значимо, что включено в Гран-тур по Швейцарии.

Скромный такой трёхсотлетний сарайчик.

Поднимаемся ещё выше, чтобы окинуть взглядом окрестности.

С вершины горы открывается прекрасный вид на долину Хинтеррайна.

А домик с красной крышей – чья-то дача. На такую можно приезжать только ради того, чтобы смотреть в окно. Похоже, так они и делают, огорода поблизости не наблюдается. Швейцарцы редко делают грядки на таких лесных полянах, поскольку придут дикие звери и всё съедят.

Дорога в Обермуттен начинается сразу от виадука Солис (Soliser Viadukt). Красивый виадук и хороший ресторан с предсказуемым названием "Solisbrücke" рядом, только нужно не пропустить поворот под ногу виадука, а затем – сразу направо и вверх. Арочный пролет виадука перекрывает пропасть шириной 42 метра. Пообедав в ресторанчике, мы отправились продолжать знакомство с вальцерской дорогой.

Начали с ущелья Viamala в той его части, где за денежку туристы могут полюбоваться потоком с ледниковыми мельницами и прочими атрибутами горной реки. Ущелье тоже входит в Гран-тур. У лестницы, спускающейся в ущелье, стоит фигурка вальцера, а на склонах сделаны инсталляции, показывающие, где проходили тропинки, которыми эти путешественники шли к своей цели.

Теперь перемещаться тут стало значительно комфортнее.

Понятно, почему дорогу так назвали.

А потом мы отъехали дальше и перешли непосредственно на тропу, по ней и прогулялись несколько километров, то опускаясь глубоко под проезжую часть, то поднимаясь над ней. Хороший маршрут, причём можно выбрать любую его протяжённость – по настроению, погоде и возможностям.

Подвесной пешеходный мост – каменный, он построен с использованием инженерной хитрости: «гранитные плиты из андерского гранита (толщиной 60 мм) не лежат свободно. Их предварительно напрягли: между плитами и стальными полосами (всего 15 мм толщиной) вставили алюминиевые вставки (3 мм), а сами стальные полосы при монтаже натянули. Это значительно повысило устойчивость всей конструкции».

Не понимаю, как в таком узком ущелье вообще возможно что-то соорудить. На мулах, что ли, материалы завозили? Булыжником дорогу вымостили в 15 веке.

При вальцерах тут никаких мостов не было. Эти камни точно видели, как они шли тут целыми семьями со своей поклажей, живностью, инструментами, им так же, как сегодня, пели птицы, так же цвели фиалки с ландышами и ревела река. Машина времени, если не смотреть на мосты …

На следующей день решили посетить столицу Граубюндена – Кур. Во-первых, там имеются роскошные волхвы, а во-вторых, я питала робкую надежду, что в парке роз замка Хальденштайн уже началось цветение. С дороги от Альбулы к Куру есть только один поворот – в сторону зоны катания Арозы.

«Висячий» розарий Хальденштайна был заложен в 1544 году. Принцип поддержания сада – «наблюдение, уход и наслаждение». Примерила я эту схему на себя и свои розы, и опечалилась, поняв, что у меня наблюдение — это поиск вредителей, а наслаждение – рассматривание зимой фотографий, сделанных летом, всё остальное приходится на уход. Поскольку климат не поменяешь, что-то надо менять в себе.

Полноценно сад ещё не цвёл, но всё равно красиво.

Кур был основан римлянами как Curia Raetorum на месте ранее существовавшего кельтского поселения. Хотя он и самый старый город Швейцарии, но очень неброский по сравнению с другими столицами кантонов, возможно, потому что в 1464 году сильно пострадал от пожара. Есть небольшой спокойный альтштадт, где приятно пройтись по магазинчикам.

В первую очередь нас интересовал кафедральный собор Успения Девы Марии. Епископство Кура существует с 4 века, первая базилика здесь была построена около 450 года, а нынешний позднероманский собор возводился в 13–14 веках.

А вот и волхвы. Здесь из всех вариантов (маги, жрецы, астрологи, цари) художник выбрал последний.

Есть ещё волхвы в центе полиптиха, и даже ресторан поблизости взял троих королей себе на вывеску.

Кур – городок маленький, потому что большой при всём желании и возможностях не вместить в ограниченное горами и руслом Рейна пространство.

А при виде многоэтажек в таком месте вспомнилась шутка из какого-то старого КВН – «главное архитектурное излишество нашего города – его главный архитектор». Но такая проблема в Швейцарии повсеместна, любят они бетон.

© Natalia Berezina
2026